Первые блины – такие разные

.

Пятьдесят московских зодчих одновременно приступили к проектированию, а через некоторое время и к надзору за строительством семидесяти двух школ.

 

Необходимость одновременного надзора за множеством строительных площадок являлась еще одним аргументом в пользу принятого исполкомом Моссовета решения о распределении проектирования. Каждому автору заранее отводилась конкретная строительная площадка, изучив особенности которой он мог сосредоточить на ней все внимание и, возможно, даже корректировать проект в ходе строительства.

Проект школы во 2-м Щемиловском переулке (подобная выстроена и в Скорняжном переулке). Арх. И.Л. Длугач. 1935 г. Перспектива

Очень интересным оказалось сравнение результатов поисков московских зодчих.
Среди них сразу нужно выделить несколько зданий, начатых постройкой в предшествующем году, а потому не связанных вышеизложенными условиями.

Так, в 1934 году было начато строительство школы на Дровяной площади (ныне Хавская улица, 5) по проекту А.И. Антонова. Ее план представляет собой букву «Т», а фасад украшен портиком с самыми настоящими, почти коринфскими колоннами! Архитекторы, проектировавшие школы по заданиям 1935 года, такую вольность позволить себе уже не могли.
Но от нагромождения пышных деталей проект лучше не стал. Классические детали – колонны, пилястры, карнизы – механически сочетались с элементами конструктивизма. Подчеркнуто пышная трактовка центрального объема противоречила примитивности других элементов, применению грубоватых архитектурных деталей.
Другая незаконченная в 1934 году стройка велась на 2-й Рощинской улице, 10. Архитектор А.Б. Варшавер запроектировал сложное, многообъемное здание. Главный корпус имел три этажа, а боковые крылья – по два, что сразу выделяло эту школу в ряду четырехэтажных проектов 1935 года (сегодня здание надстроено и в значительной степени утратило свой необычный облик). Сложен и асимметричен план школы – он подходил для просторных участков на окраинах Москвы, где зодчего не стесняли никакие соседние постройки.
На фоне этих сооружений, спроектированных еще в духе прежних изысков, школы проектов 1935 года выглядели более единообразно, но отнюдь не одинаково.

Различие начиналось уже с общего приема планировки. Большая часть проектов предусматривала однообъемные здания в четыре этажа с центральной осью симметрии, но встречались и исключения. Например, архитектор И.Л. Длугач к среднему четырехэтажному корпусу приставил два боковых трехэтажных. Некоторые зодчие предложили асимметричные планы. Необычными очертаниями плана (в виде ключа) выделялся проект К.С. Рыжкова. Такое построение привело в усложненности внутренней планировки школы, появлению узких коридоров, нелогичности в размещении вспомогательных помещений.

Но зато здание получилось очень компактным – всего 46 метров в длину, что позволяло ставить такие школы на маленьких участках в центре Москвы. Возможно, поэтому далеко не самый удачный проект использовался и в следующем году. Также асимметричный план с главным входом, вынесенным на правое крыло, предложил все тот же архитектор Варшавер для школы на Октябрьской улице.
Понятно, что асимметричными поневоле вышли проекты, предназначенные для сложных площадок у перекрестков улиц. Так, проект школы на углу Большой Почтовой улицы и Ирининского переулка, разработанный архитектором М.И. Синявским, показал, сколько проблем доставляет архитектору и школе неудобный участок. Архитектору пришлось остановиться на сильно растянутом плане в виде буквы «Г», причем слагающие ее корпуса оказались разной толщины. Из-за этого коридор уличного корпуса имеет ширину 5,5 метра, а в корпусе вдоль переулка – всего 2,5 метра, хотя длина его больше. В конце этой узкой «кишки» оказались уборные и лестничная клетка. Две других лестницы отнимают значительную часть площади у широкого коридора. В целом работа Синявского может рассматриваться как яркая иллюстрация того, насколько вредит качеству школьного здания неудобный участок, на котором ее возводят.
Зато благоприятное впечатление производит внешность школы. Придерживаясь в целом ренессансных традиций, автор выделил выходяший на улицу объем, но отказался от традиционного выделения на фасаде несущей, нижней части. Украшает здание сильная венча ющая часть, под которую автор отвел всю плоскость четвертого этажа.

Очень сложный угловой участок достался и Л.О. Гриншпуну, проектировавшему школу на Малой Татарской улице. Здесь зодчий преуспел еще меньше. Стремясь добиться внешнего эффекта, он устроил парадный вход на углу Татарской и Садового кольца. Это было бы уместным для магазинов и прочих заведений, которые должны обращать на себя внимание как можно большего числа прохожих. А вот у школы вход следовало сделать как раз в самом тихом и спокойном месте. Процесс обучения требует наибольшего удаления от улиц. Из-за грубой ошибки зодчего здание вскоре перепрофилировали в лечебное заведение.
Все же большинство школ ставилось на более просторных участках, и их проектировали симметричными. Но и в этой большой группе проектов различий хватало – прежде всего в форме плановых очертаний. Кто-то для компактного размещения классов выбирал план в виде вытянутой буквы «П», другие – в виде «Н», третьи – вообще ни на что не похожий.
У большей части школ 1935 года было по две раздевалки. Проектировщики считали, что потоки ребят младших и старших классов лучше разделять – пусть каждый возраст имеет свою раздевалку. Тогда младшеклассники будут чувствовать себя более спокойно, чем в окружении старших верзил. В большей части проектов эта мысль получила логическое развитие – при двух раздевалках требовались два вестибюля и два парадных входа. Школы, в основу которых положили этот принцип, получали, как правило, симметричное решение с двумя выступающими крыльями, в которых и располагались входы.
Два входа, а лестниц в силу требований противопожарной безопасности нужно не менее трех! Как быть с третьей? Для сохранения симметрии зодчие не мудрствуя лукаво просто-напросто устраивали вместо положенных трех четыре лестничные клетки, размещая их попарно в крыльях зданий.
Таковы проекты школ на Извозной (ныне Студенческой) улице (архитекторы Л.Я. Мецоян и Е.Г. Чернов), на Нижней Пресне (архитекторы М.П. Парусников и И.Н. Соболев), по Факельному переулку (архитекторы Ю.В. Дульгиер, С.А. Кулагин, И.И. Фомин), Кропоткинской улице (архитекторы М.О. Барщ и Г.А. Зундблат).

 

Бессмысленность такого размещения отчетливо видна на планах. На практике из двух рядом расположенных лестниц использовалась одна, а вторая попусту отнимала пространство, которое можно было бы использовать для чего-нибудь более полезного.
Поэтому несколько зодчих избрали другой путь. Нужна третья лестница? Что ж, поставим ее по центральной оси здания, а чтобы она не бездействовала, снабдим ее собственным вестибюлем и еще одним, центральным входом. Так возникли проекты с тремя вестибюлями и тремя парадными входами – например, школы, выстроенные по проектам А.М. Капустиной и В.М. Кусакова на Большой Молчановке, В.С. Колбина в Токмаковом переулке, Л.О. Бумажного в Елоховском проезде.
Внешне они выглядели гораздо торжественнее своих двухподъездных собратьев, так как расположенный в середине вход привлекал больше внимания, чем боковые, и становился выигрышным акцентом на фасаде здания. Но дополнительные вход и вестибюль так же, как и четвертая лестничная клетка, отнимали у школы заметную часть полезного объема, а для повседневных нужд не использовались. Практика первого же года работы показала, что и двух входов, и двух лестниц вполне достаточно, а третий является лишним, лишь попусту охлаждающим здание. Поэтому уже с 1936 года такие школы больше не строились.
Среди прочих проектов, основой которых служил вытянутый параллелепипед главного корпуса с примыкающими к нему ризалитами, выделялась необычным видом школа на Старом шоссе (ныне улица Вучетича). Архитектор А.Н. Федоров построил свою школу на очень широком, почти квадратном основании – первом этаже. Его рассекал пополам гардероб, подходы к которому обеспечивались с двух сторон. Таким способом автор рассчитывал разделить школьников старшей и младшей групп. Три верхних этажа, возвышавшиеся над этим несколько экстравагантным основанием, имели вполне традиционную планировку. С одной стороны перпендикулярно к тыльной стене главного корпуса примыкало вытянутое трехэтажное крыло, в котором вдоль узких коридоров располагалась большая часть классных комнат. При столь лихо асимметричном плане фасад был сугубо торжественным и симметричным. Трехэтажные ризалиты обрамляли оформленную рядом пилястров фасадную плоскость, из которой выступал тамбур парадного входа. В целом проект получился не слишком удачным, но на редкость эффектным и нетрадиционным. Поэтому жаль, что школу на улице Вучетича снесли в конце XX века.
Сложную задачу решали М.О. Барщ и Г.А. Зундблат. Им достался неудобный и тесный участок в самом центре – на Кропоткинской улице. Архитекторы сумели найти удовлетворительную конфигурацию здания и так вписать его в окружение, что классы оказались удалены от улицы на 40 метров, а на участке осталось достаточно нераздробленного свободного пространства для игр и занятий физкультурой.

 

На Ленинградском шоссе (ныне Ленинградский проспект) строилась школа по проекту А.И. Антонова и А.М. Шевцова. Ее планировка при достаточно большой длине (65 метров) имела ряд недостатков. Фронт гардеробов был маловат, неудачно размещены физический и химический кабинеты – на одном этаже. Обычно их располагали один над другим, что позволяло оптимизировать прокладку необходимых коммуникаций. Не нашли авторы места для кабинета заведующего учебной частью. Коридоры шириной 3,25 метра выглядели узкими щелями при их большой длине (33 метра) и высоте (3,3 метра).

Очень похожими на этот проект, отличавшимися в основном расположением входов и лестниц, вышли школы на Суконной улице (архитектор Б.И. Жолткевич) и две школы, строившиеся по проекту Н.И. Хлынова на Донской улице и в 1-м Хвостовом переулке[24].
Очень эффектными получились школы А.Е. Аркина на улице Гастелло, 35 и Л.Н. Павлова на улице Талалихина, 20. Первый архитектор взял за основу свой проект 1934 года (реализованный в школе по проспекту Мира, 87, о котором рассказывалось выше) и повторил его многообъемную композицию, изменив внешнее оформление в соответствии с новыми веяниями. Центральная часть в четыре этажа получила выраженное вертикальное решение, а боковые двухэтажные крылья – горизонтальное, что подчеркивают устроенные во вторых этажах протяженные лоджии. Боковые входы выделены легкими портиками. Силуэт здания живописен, удачно найдены поэтажные членения. В целом, отправляясь от принципов ренессансной архитектуры, Аркин достиг сдержанности и легкости своей постройки.
Внутреннее размещение помещений логично и ясно. Автор удачно сосредоточил подсобные площади, за счет чего получил просторный коридор. Хорошо построено движение от тамбуров мимо гардероба к парадным лестницам, с последовательным нарастанием простора.
Школа Павлова, напротив, выглядит массивной и солидной. Ее центральная часть представляет собой частую сетку огромных окон, напоминающую шахматную доску. С ней резко контрастируют боковые ризалиты, оставленные вообще без окон. В решении фасада здания явно чувствуются отзвуки конструктивизма.

Школа Павлова выделялась и другими особенностями. В отличие от большинства других проектов лестницы в ней располагались не перпендикулярно к коридорам, а служили их продолжением, зрительно увеличивая площадь. Ощущению простора способствовала и очень большая ширина коридоров (до 6 метров), превращавшая их в полноценные рекреационные залы. Но так как превышать установленную кубатуру было нельзя, достичь этого удалось за счет предельно плотной компоновки всех остальных помещений.
Самая монументальная из всех школ 1935 года появилась на Верхней Красносельской улице. Ее авторы – И.Г. Безруков и Е.Л. Кекушева (между прочим, дочь одного из самых известных московских архитекторов эпохи модерна) – при строго симметричном плане сосредоточили все средства архитектурной выразительности на двух мощных ризалитах главного фасада, скомпонованных в виде монументальных портиков, поставленных на рустованный цоколь. Эффект получился несколько неожиданным. Тяжелые и мрачноватые портики составляли контраст с остальной частью главного фасада – легкой, сильно остекленной стеной. Откровенную декоративность портиков подчеркивали и огромные окна в них. Несмотря на все старания зодчих, создать творение в духе русского классицизма у них не получилось. Да это в общем-то было и ни к чему. Главное – школа вышла неординарной, выделялась из окружающей застройки. К сожалению, и это интересное сооружение недавно уничтожили.

 

Школу в Трехпрудном переулке строили по проекту А.К. Бурова. Ее главный фасад смотрел в небольшой безымянный проезд, а в переулок должен был выходить узкий торец. На его оформлении архитектор сосредоточил все свое внимание, решив его в духе представительной жилой, а не общественной архитектуры. Маленькая плоскость торцового фасада настроила Бурова на лирический лад, и он слегка пошалил, придав школе черты загородной виллы эпохи Возрождения. Сделано это с присущими зодчему выдумкой и мастерством. Критики не уставали восхищаться легкостью и изяществом членений стены торцового фасада с живописно расположенными архитектурными элементами и деталями.
Однако школа состоит не только из торца, а к остальным составляющим проектировщик отнесся без особого воодушевления. Главный, пусть и спрятанный во дворе фасад представлял собой обычную стену с сеткой окон, план также был решен без особой фантазии. Попытавшись создать иллюзорный, не соответствующий назначению здания образ, автор не нашел общего гармонического строя композиции, распадающейся на ряд красивых фрагментов. А поскольку подобных участков в Москве больше не предвиделось, школа в Трехпрудном так и осталась единственной реализацией буровского проекта.
Как малоудачный был расценен и проект школы на 2-й Черногрязской улице архитекторов М.П. Парусникова и И.Н. Соболева.
Во внешней архитектуре они подобно Бурову исходили из композиционных приемов ренессанса, но не слишком преуспели. Результат получился неудачным. План здания имеет форму буквы «П», причем ее «ножки» повернуты в тыл здания. Со стороны главного фасада в распоряжении авторов осталась лишь одна большая плоскость. Быть может, в силу этого задуманное членение объема по вертикали и горизонтали смотрелось бледно даже на чертеже и немногим лучше в натуре. Слабыми акцентами композиции выглядят порталы боковых входов и обработанные пилястрами глухие плоскости стен над ними[25].
Архитектор А.А. Кеслер проектировал школу на Пресненском Валу. Его проект представлял собой наиболее примитивное решение – с узкими коридорами, проходящими через этажи. Из-за того что все классы вытягивались в ряд вдоль коридоров, здание получилось очень длинным.
Фасаду зодчий сумел придать изысканность пропорций и даже красоту. Однако этот красивый, но слишком строгий и неприветливый фасад больше подошел бы административному зданию, чем школе, – настолько сухо и официально он выглядел.
Проект В.Б. Вольфензона и В.В. Калинина получил оценку «выше среднего» благодаря удачному решению фасадов. Они приобретали эффектный вид благодаря различным обрамлениям окон и замыкающим пилястрам на углах.

 

В числе прочих школ, выстроенных в 1935 году, скромное место занимала ничем особым не выделявшаяся школа на Усачевой улице. Критики отметили ее «удовлетворительное решение», но, как оказалось, она стала первой в длинном ряду возведенных по ее образцу школ, а автор проекта архитектор К.И. Джус – самым плодовитым школьным архитектором 1930-х годов. Непрерывно совершенствуя первоначальный проект, он добился того, что в течение ряда лет его школы неизменно признавались лучшими.
Одна из наиболее ярких школ появилась на Бужениновой улице. Ее проектировщик А.В. Машинский нашел простую, удобную и при этом компактную внутреннюю планировку.
Благодаря тому что ориентация (школа вытянута в меридиональном направлении) позволила вывести на главный фасад не классы, а коридоры, у автора появилась возможность создать отличную композицию главного фасада. Сочетание трехэтажных крыльев с четырехэтажным главным корпусом обогатило силуэт здания, а изысканный декор придал школе торжественность, пожалуй даже несколько излишнюю. Перед фасадом была запроектирована еще дугообразная одноэтажная пристройка (для буфета), превращавшая здание чуть ли не во дворец. Но ее сочли слишком уж вопиющим излишеством и так и не реализовали.
Практически все перечисленные проекты школ выполнили молодые, начинающие архитекторы. Из маститых – руководителей мастерских, профессоров, академиков – снизошел до столь прозаического предмета занятий, как проектирование школ, лишь один Д.Ф. Фридман. Создал он нечто потрясающее. Макет его творения напоминал все что угодно – Дворец культуры, Дом Советов, музей, гостиницу, но не школу. Еще бы – автор сплошь завесил стены барельефами, «обогатил» фасады чисто декоративными колоннадами, входные лестницы украсил скульптурой. Понятно, что при утверждении проекта всю эту бутафорию сразу же ликвидировали. И странное дело – построенные по упрощенному проекту здания на Авиамоторной улице, шоссе Энтузиастов, проспекту Буденного действительно походили на школы, сохранив в значительной степени свою внешнюю эффектность.
В отличие от большинства других авторов Фридман широко использовал окна нестандартных размеров. И если в других школах окна образовывали мерный ряд одинаковых оконных проемов, поставленных через равные промежутки, то на главном фасаде школы на Авиамоторной улице окна разных размеров собраны в отдельные группы, благодаря чему фасад получил особую выразительность. Само здание многообъемно – оно сложено из четырехэтажных, трехэтажных и одноэтажных частей и походит на уже упоминавшуюся школу на Бужениновой улице архитектора А.В. Машинского. Вдобавок, помимо двух боковых входов, оно имеет и парадный центральный (правда, им-то как раз и не пользовались).

В целом же среди всех проектов 1935 года школа Фридмана в наибольшей степени напоминает учебные здания прошлых лет, 1929–1933 годов. Она является типичным сооружением периода перехода от конструктивизма к «освоению классического наследия», и многие использованные автором приемы (многообъемность, группировка окон) являются характерными для конструктивизма. Несмотря на это, проект Фридмана заслужил высокую оценку и с небольшими изменениями тиражировался и в 1936 году.
Для здания, построенного на Авиамоторной улице, не последнюю роль играет и его исключительно удачная постановка. Школа является композиционным центром знаменитого в те года жилого массива «Новые дома», которым началось преобразование старой грязной Дангауэровки. Здание поставлено на небольшом возвышении, а перед ним расстилается обширная озеленная площадь. Простые очертания обрамляющих школу жилых корпусов эффектно оттеняют строгое и вместе с тем броское решение ее фасада.
Помимо перечисленных архитекторов в проектировании школьных зданий 1935 года участвовали Б.Г. Дмитриев (школа по Микульскому переулку), В.Д. Глазов (школа на Малой Тульской улице), Т.И. Макарычев (школа на Писцовой улице), В.А. Ершов (школа на улице Цандера). В.Н. Кутуков и С. Пчелин (школа в Петровском переулке), Б.Ф. Рогайлов (школа в Филях)[26] и многие другие.
Особое место среди школ 1935 года занимает здание по 1-й улице Машиностроения, 16, резко отличавшееся от своих ровесников необычным внешним видом. Спроектировал эту школу французский архитектор Андрэ Люрса, к тому времени уже пользовавшийся широкой известностью у себя на родине, в том числе и как проектировщик школ. В те годы, как никогда в другое время, в Москве работало много зодчих-иностранцев, в основном немцев и французов. Среди последних – знаменитый Ле Корбюзье. Немцы были представлены Майером, Ремеле и др. Вопреки расхожей болтовне о какой-то «закрытости», «замкнутости» советского общества 1930-х годов, Советская страна старалась перенимать все лучшее из-за рубежа, приглашала лучших представителей зарубежной творческой интеллигенции.
Но вернемся к А. Люрса. Желая показать свое огромное уважение к пролетарской столице, даже к такой рядовой для известного зодчего работе, как школа, он отнесся исключительно серьезно. Сам, без помощников, тщательно и в срок выполнил все рабочие чертежи. Его проект современники оценили как выделявшийся особой «культурностью».
Правда, внешнее оформление вызвало упреки в следовании традициям отжившего и заслужившего прозвище «пошлого» стиля модерн. Действительно, в проекте каменное здание школы выглядело как фахверковая постройка, облицованная деревянными рейками. Но, в сущности, все это – дело вкуса.
А вот что на самом деле было неприятно – это крайне низкое качество строительства. Вести авторский надзор за ним сам Люрса не мог – он постоянно жил во Франции. Когда же через несколько месяцев он приехал в Москву, его ожидал неприятнейший сюрприз. Оставшиеся без присмотра строители внесли в проект ряд самочинных изменений, упрощавших работы, но обезобразивших эффектное по замыслу здание. Односкатную крышу заменила обычная двускатная, из-за чего на главный фасад выползли водосточные трубы, размещенные при этом где бог на душу положил. Замена крыши повлекла за собой ликвидацию верхнего парапета, предусмотренного проектом. Высота школы уменьшилась, пропорции исказились. Про декоративные элементы, предусмотренные проектом, вообще «позабыли». Набезобразничали строители и в интерьере. Вместо поддерживавших лестничные клетки легких колонн они, чтобы не возиться, сложили глухую кирпичную стенку. Взглянув на получившееся мрачное сооружение из серого силикатного кирпича, потрясенный француз в отчаянии воскликнул: «Это не школа, а крепость». Не повезло бедному зданию и в дальнейшем – после ряда перестроек его вид стал откровенно безобразным, и вместо общеобразовательного учебного заведения оно занято сейчас спортивной школой.
Но искажения внешнего вида школ – это не так уж и страшно. Гораздо неприятнее было то, что спешка и неорганизованность, неизбежные при впервые развернутых столь масштабных работах, привели к строительной катастрофе. Произошла она в школе по Лиственничной аллее, 8, строившейся по проекту А.И. Каплуна и Я.Б. Горфайна. Как и в других аналогичных зданиях того времени, перекрытия выполнялись деревянными и лишь над санузлами устраивались железобетонные потолки. Сборные конструкции (готовые плиты) тогда еще не применяли, и потолки отливали из бетона прямо на месте. Так вот, некачественно изготовленное перекрытие четвертого этажа обрушилось и пробило перекрытие третьего. Семеро рабочих получили ушибы, а одного пришлось отправить в больницу[27].
Большая часть разработанных проектов 1935 года реализовывалась лишь в одной постройке. Исключение составили проекты В.Д. Глазова, реализованные в двух постройках, В.А. Ершова (также две реализации), Л.Я. Мецояна и Е.Г. Чернова (три реализации), В.М. Кусакова и А.М. Капустиной (три реализации), и, наконец, больше всего школ выстроили по проекту Д.Ф. Фридмана – целых четыре.
Опыт строительства 1935 года, несмотря на то что все запланированные к сдаче школы вступили в строй, показал слабую подготовленность проектных организаций и строителей к выполнению больших объемов работ в сжатые сроки. Добиться выполнения плана удалось лишь с помощью откровенной штурмовщины и связанного с ней снижения качества как проектов, так и их реализаций.
Но полученные уроки не пропали даром, их учли уже в следующем году. Еще отделывались последние школьные здания 1935 года, а Московский совет давал указание заложить до зимы фундаменты школ, запланированных на 1936 год. Впервые в московском строительстве рытье котлованов, закладка фундаментов происходили в год, предшествующий выполнению установленной программы[28].

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.