Отбираются лучшие

.

В следующем, 1938 году был сделан очередной шаг в нелегком процессе отбора лучших проектов. К реализации приняли всего четыре проекта. Среди них оказались как ранее испытанные, так и совершенно новые решения.
Главным и отрадным изменением стало появление в трех из четырех проектов актовых залов, расположенных на четвертом этаже.


К.И. Джус в очередной раз доработал оба своих прежних проекта (северной и южной ориентаций), внеся в них ряд незначительных улучшений. Но времена менялись, то, что вчера могло считаться удовлетворительным, сегодня казалось не слишком совершенным. И хотя проекты Джуса по-прежнему оставались лучшими, критики нашли в них массу недостатков, на которые пару лет назад не обратили бы никакого внимания. Коридоры стали казаться слишком узкими (особенно в концах), фронт гардеробов – слишком тесным. В отличие от прошлых лет стали обращать внимание не только на площадь, но и на конфигурацию планов различных помещений. Оказалось, что лаборатории, учительская слишком растянуты в длину при недостаточной ширине. Даже отделка фасадов (не слишком сильно измененная по сравнению с прошлым годом) стала вызывать замечания.
Б.Ф. Рогайлов также взял за основу свой прошлогодний проект – в виде растянутой буквы «П». Предельно сузив школьные коридоры, архитектор умудрился выкроить на четвертом этаже вспомогательное помещение при актовом зале, условно обозначенное как «класс для занятия пением». Однако при необходимости он мог бы стать артистической или раздевалкой – при использовании зала в качестве зрительного или физкультурного.
Особое место занимал проект Б.Г. Леонова и К. Арутюнова. И дело вовсе не в чрезвычайных достоинствах планов или фасадов школы. Нет, и те и другие не сильно отличались от проекта Рогайлова. Но школы Леонова и Арутюнова специально проектировались для строительства из крупных блоков. Все размеры подгонялись под стандартные размеры блоков, чтобы сократить количество их типоразмеров. Взяв пример с К.И. Джуса, авторы представили два варианта – для южной и северной ориентаций.
Видимо, выстроенная в 1937 году школа в Гнездниковском переулке оказалась достаточно удачной, поскольку ее авторы – архитекторы Я.Л. Эстрин и И.А. Векслер – получили заказ переработать проект в типовой, сохранив общее решение плана. Школа предназначалась для неудобных угловых участков, а потому в плане напоминала букву «Г» с утолщениями на концах палочек. Подобная конфигурация не слишком подходила для школьного здания, из-за чего проект получился наименее удачным. Учебные помещения выходили на все четыре стороны света, в том числе и на север, коридор в «перекладине» буквы «Г» был в два раза у́же, чем в ее «ножке». Вдобавок школа Эстрина и Векслера оказалась единственной из четырех проектов 1938 года, в которой так и не появился актовый зал[41]. Но в центре Москвы еще оставались угловые участки, а потому эстринско-векслеровский проект использовался и в 1939 году.
Несмотря на то что массовое школьное строительство в Москве велось уже четвертый год, далеко не все на стройплощадках обстояло благополучно. Здесь многое зависело от организации-подрядчика. Из года в год отмечалась отвратительная работа треста Москультстрой. Вот и в 1938-м из четырнадцати заданных по плану школ он вовремя сдал лишь одну. А казалось бы, название обязывает! Недалеко ушел от Москультсроя и Промгражданстрой, который также подрядился на четырнадцать строек, вовремя завершив лишь две. Но в целом-то дело обстояло вовсе не так плохо. Уже в июле были практически готовы школы на Знаменской улице, Хорошевском шоссе, 10-й Садовнической улице, в Басманном и Армянском переулках[42].
С каждым годом учиться московским ребятам становилось все просторнее и приятнее. Сотни новых школ задали уже определенный и довольно высокий уровень учебного здания. Теперь учителя и ученики большинства старых школ с завистью смотрели на тех, кому повезло работать и учиться в новых. Поэтому начался постепенный перевод некоторых школ в новые здания.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.